Собака - - друг человека. Это - общеизвестно. Но является ли человек
другом собаки? Вопрос весьма спорный.
Мне думается, говорить о взаимности --
преждевременно. Следовательно, настаивать о дружбе, невозможной без
обоюдного притяжения, -- легкомысленное бахвальство. Справедливей назвать
собаку не другом, но преданным рабом. Собака благородней человека, и это еще
одно неоспоримое доказательство человеческого ума и превосходства.
Но -- случаются исключения.
В Нью-Йорке, кажется, прибилось специальное кладбище для животных. Но
там есть и одна человеческая могила, рядом с собачьей. Твердая убежденность,
в которой едины и истинно верующая и опасливо безбожная части населения, что
собаку невозможно якобы захоронить на людском погосте, некто, переживший
свою собаку, не желая расставаться с ней и после жизни, завещал похоронить
себя на собачьем кладбище, возле друга. Воля покойного была исполнена. Их
могилы -- по соседству.
Но упомянутое событие -- прискорбно единичное, других охотников не
нашлось, что и дает мне право повторить навязчивый тезис: собака -- раб
человека.
Исповедимы пути людские, но не собачьи, и юмористическое повествование
мое о том, как судьбы нескольких человек зависели от поведения одной собаки.
Не следует удивляться. В стране, где я прежде жил, судьба человека зачастую
подневольна от прихоти пса, но это далеко не худший вариант. Хуже, ежели
прихоть пса перестанет давлеть над человеком, ибо перестав быть
государственно зависимым и, следовательно, необходимым государству, человек
становится обреченным.
...Только не в погоне за ускользающей сплетней, но в поисках
притаившейся истины должен сообщить ошеломляющую новость: в питомнике
служебного собаководства (г. Киев, Вознесенский спуск) проживали не только
овчарки. В избытке находилась и привилегированная, как хвостатая, так и
бесхвостая публика: болонки, мопсики и даже пекинские терьеры с откровенными
замашками хунвейбинов. Перворожденный инстинкт собаки-ищейки пробуждался у
них разве что при ловле блох. И, наконец, -- в персональной клетке на особом
рационе проживал роскошный сибирский кот.
Кажется, Шопенгауэр любил повторять: чем лучше я познаю людей, тем
больше начинаю любить животных. Исходя из принципиально обратных
предпосылок, могу поведать желающим, чем больше я люблю животных, тем лучше
начинаю понимать людей.
Роскошный сибирский кот принадлежал лично комиссару милиции. Остальная
декоративная живность являлась неприкосновенной собственностью руководящих
работников Министерства внутренних дел. По весне ответственные товарищи
разъезжались отдохнуть от дел праведных, поднабраться новых сил для
дальнейших производственных подвигов, а домашних животных сдавали, как в
ломбард, в питомник служебного собаководства. При этом никому, конечно, не
забредала шальная мысль подкинуть хоть пару копеек на содержание "Лордов" и
'Рексов". Оно и понятно: никто из вождищей, вождей и вождиков в жизни не
тратился на собственное содержание. Что уж тут толковать о прокорме песика,
псинки, цуцыка? Пустяки! Государство у нас богатое...
Я люблю собак: собака искреннее человека. И не скрывает чувств. Когда
служащие питомника, не сдерживаясь, матюкались про себя и выражались между
собой шепотком в адрес вышестоящих, служебные собаки открыто скалили зубы на
незванных объедал.
Мне, право, же неловко вспоминать об этом, но объедали служебных собак
не только собачья аристократия, но и люди. Да. Да. Да, Люди. Два пожилых
лейтенанта и их начальник, мой приятель Р. и уборщица бабка Фекла. А что
поделаешь? Зарплата у состоящих при собаках скромненькая, а люди они
безукоризненно честные, потому как взяток им не предлагал никто. А за какие
добродетели, спрашивается, предлагать? Чем собачники могут помочь, кого --
при желании-- вызволить? То ли дело ОБХСС или паспортный стол - тут золотая
жила. Только, знай, разрабатывай! Оно, правда, и делиться необходимо со
многими, но и себя в обиде не оставляют. Пойманный мошенник так прямо и
спрашивает: сколько,мол, следует? Желаешь прописаться в "режимном" городе,
опять же: сколько? Ну не без того, конечно, что и поторгуются, только ведь
самим наперед известно - в таком деле щедрость обязательно должна быть. Вынь
и положь. Никуда не денешься. А работяги-собаководы левым приварком обижены,
вот и приходится обгладывать псов. Отпускают собакам мясные кости, крупу,
картошку. Сперва бабка Фекла стряпает для себя и начальникам, а уж собакам
побольше воды в котел бухает Оттого псы завсегда до слюнотечения голодны и
до остервенения злы. Что от служебной собаки и требуется. Да и короток век
ее: пять-шесть лет и хвост отбрасывает. Я бы много имел, что рассказать, как
из доброго, в сущности, животного воспитывают безрассудного зверя. Как
привязанного его иссекают арапником, как бросают под ноги картонные
гранатки, как в упор палят в лицо холостыми патронами... Мог бы рассказать,
только не хочется настроение портить себе и вам.
Одним словом, люди жили. Семейные люди, положительные. Считали дни до
получки и оставшиеся до пенсии годы. Не много осталось их, этих лет, однако
дотянуть надобно обязательно -- специальности иной не приобрели. И тут-то
над поседевшими головами собаководов начали сгущаться грозовые тучки с
громом и молниями.
Скажу но секрету: розыскная собака в условиях города пи черта не стоит.
Бензиновая гарь, подошвы прохожих... наконец, просто пересел с троллейбуса
на трамвай, на метро -- и баста: утерян след. Совсем не тот разговор -- в
лесу, в поле. На себе испытал, знаю. Для интереса мы выезжали в Голоссевский
лес, под Киевом. Мне справедливо давали два-три часа форы. Я плутал по лесу,
куда желал, куда угодно. Ступал и на пятки и на цыпочки, шел вкривь и вкось,
задом на перед, -- запутывал следы. В предназначенный срок пускали собаку.
Ни разу не удалось скрыться, всегда доставала, проклятая! И сразу под ноги
кидалась. Вам, наверно, в кинофильмах многократно виделось, как отважная
собака бросается на холку преступнику. Не верьте! Медиан копейка цена такой
собаке: ее тут же пригробят ударом ножа. Волчком вертеться промеж ног,
хватать за щиколотки, задержать на короткое
время, не дать уйти, покуда не поспеет хозяин -- вот ее работа.
А теперь давайте из знакомых нам четырех действий арифметики
ограничимся двумя. Сложением и вычитанием. Будем считать доказанным: в
городских условиях от розыскной собаки толку, что от кошки.
Это -- как 2 плюс 2.
Перейдем к вычитанию.
Ежели служебная собака в городе не пригодна, ежели она без надобности,
к чему же содержать в городе питомник? Вот в чем вопрос. И законный. Вычтем
его из Киева. И приплюсуем на лоно природы. В деревню, то есть. Заодно
похерим киевскую прописочку собаководов. Соответственно снимем с очереди на
квартиру. Кое-кто из товарищей приблизится па несколько желанных номеров
ближе. Возражений нет? Единогласно. А до заслуженной пенсии -- по пальцам
считанные годы. Прощай, Киев! Одинокая старость в заброшенном захолустьи.
Выход единственный: доказать авторитетной комиссии, что именно в условиях
киевских площадей и бульваров собака-- о-го-го!
Вот когда собака и должна подтвердить: да, она друг человека. Выручай,
песик! Не подведи. Пожалей нашу старость. Прости, ежели объедали малость.
Родной нос и холодный. По глазам видать: все понимает, только сказать не
умеет. Постарайся, друг. А уж мы поможем. За нами не станет...
В назначенный день заявились: генерал, полковник, майор. С проверочкой.
Короче, понаехало: генерал, полковник, майор. Майор состоял при импортном
(вероятно, конфискованном) чемоданчике марки "Дипломат" (сокровенная мечта
советского пижона). Мечту дали обнюхать выборочной собаке. Четвероногий
служивый обнюхал. После чего майор, как младший в звании, поехал куролесить
по Киеву. Он пересаживался с троллейбуса на автобус, с автобуса на трамвай.
Проверяющий генерал и полковник высиживали в собачьем питомнике. Мой
приятель капитан и два престарелых лейтенанта присутствовали на положении
заложников. Часа через три одного из лейтенантов запустили на поиски майора.
Лейтенант уцепил собаку и пошел. Второй лейтенант и капитан находились в
присутствии генерала и полковника. Начальство проверяло: возьмет псина след
или не возьмет?
Прекрасный Киев! Квартира! Пенсия!
Возьмет или не возьмет?
Взяла.
Вопрос -- как?
Очень просто.
Бабка Фекла, на которую по ничтожеству ее, никто не обратил внимания,
потихоньку побрела за дураком майором. Майор в трамвай -- и бабуся туда же.
Майор вышел -- и бабуся за ним. И тут же по телефону докладывает: майор в
скверике, на Куреневке, пьет пиво. А капитан на месте, в присутствии
генерала и полковника, ласково отвечает в трубку: 'Все понял, обед не
подогревай, задержался на работе". Все правильно говорит, как заранее
договорились. И добавляет: я тебе скоро перезвоню. Генерал с полковником
переглядываются: крепкая семья, уважают друг друга.
А лейтенант, который с собакой, регулярно запрашивает, -- куда
двигаться?
-- Нет, дорогая, котлет не надо. Сделай жаркое. Мясо? Возьми там, где
брала в прошлый раз: против трамвайной остановки, в мясном, на Святошино.
Поняла меня? Поняла. Умница.
Киев. Прописка. Квартира. Пенсия.
И в необходимый момент собака ревностно кинулась на незадачливого
майора. И, кажется, даже слегка потрепала его. А заодно -- и чемоданчик.
Дело такое -- служба...
* *
Когда-то Иван Бунин написал прекрасные стихи: "Что ж, камин затоплю,
буду пить. Хорошо бы собаку купить".
Хорошо бы...
Генрих Львович Шахнович